Говорите при детях

Когда я была маленькая, то должна была умереть. И главный педиатр республики, и известный профессор, к которым меня возили на частные консультации, сказали родителям: «Вы молоды, у вас еще будут дети, а на этом ребенке поставьте крест».

malenkaya-devochka-1

Все это от меня тщательно скрывали, но я все равно слышала разговоры, вернее, шепот, который просачивался сквозь щели крошечной, битком набитой коммуналки. Я очень гордилась своим статусом и посмеивалась про себя: «И чего они боятся, что я умру? Я же не умру». Я откуда-то точно знала, что не умру. Но никого в этом не разубеждала. Во-первых, мне все равно никто бы не поверил, а во-вторых, я не хотела, чтобы они знали, что мне известен приговор медиков. Мне было семь лет, и меня устраивал мир, который крутился вокруг моих капризов: меня баловали, не нагружали скучными обязанностями, не заставляли делать то, чего я не хотела, да еще и все время дарили подарки. Меня никогда не ругали, кормили пирожными по первому требованию, а самое главное, в школу не очень-то заставляли ходить. А иногда ночью мама или бабушка подходили тихонько к моей кровати и вдруг поднимали крик: им казалось, что я уже не дышу. А я просыпалась и сердито отвечала: «Ну что вы спать мешаете?» А сама тихонько посмеивалась в подушку.

Услышав приговор профессоров, обычные районные врачи без званий и регалий заявили: «Ну что ж, значит, будем лечить как умеем». Они меня лечили и в итоге вылечили, но больше всего — я это точно знаю — мне пошло на пользу нехождение в школу и еще то, что меня не заставляли, как других детей, делать уроки и помогать по хозяйству. Вместо этого я могла играть и читать сказки сколько влезет. Через несколько лет тот же главный педиатр республики, что предрек мою скорую кончину, был поражен, что я жива и здорова, участковые врачи мной гордились и демонстрировали на симпозиумах, а я ничему не удивлялась, я всегда знала, что не умру. И вообще никогда не умру, если меня не заставлять делать то, что не хочется, незачем потому что.

***

Я подолгу лежала в детской больнице. В палату часто заводили студентов-практикантов, будущих педиатров, их обучали, как вести себя с больным ребенком.

— Подойдите к ребенку, — учила профессорша. — Улыбнитесь ему, приободрите, спросите как дела, пошутите, похвалите его, скажите: «О, да ты у нас молодец, скоро на поправку пойдешь». Не раскрывайте ребенка, чтобы проверить отеки на ногах, а приподнимите одеяло снизу.

Ну и так далее. Я лежала в больнице так долго, а группы водили так часто, что я все запомнила и стала им потихоньку подсказывать

— Улыбнитесь мне, — командовала я очередному студенту. — Пошутите со мной. Не раскрывайте меня, чтобы ноги пощупать, а откиньте одеяло снизу. Согрейте стетоскоп в руках, прежде чем прослушать спину. Убедитесь, что у вас теплые руки, прежде чем мять животик. Перед тем, как измерить температуру, вытрите мне полотенцем под мышкой — пот может исказить показания градусника.

Студентов это веселило, и они наверняка передавали друг другу, что в такой-то палате, на койке у двери, лежит пока еще живая девочка-шпаргалка.


***

Однажды я услышала, как мама сказала папе про меня: «Она стала некрасивой после болезни». Я так расстроилась, что громко расплакалась. «Подумать только! — удивилась мама. — До чего ребенок хочет быть красивым!»    

Поделись с друзьями


Жми "Нравится Страница", чтобы получать новые статьи каждый день

Страница: 1 2 3